Проза жизни
Популярный он-лайн журнал

  Ералаш
Мужчина и женщина
Познай себя
Красота и здоровье
Советы для жизни
Домострой, дети
Работа, карьера, деньги
Города и страны
Таинственный мир
Кулинария
Хозяйке на заметку
Ремонт и обустройство
Дачный вопрос
В мире животных
Философия
Это интересно
Ералаш



Популярные статьи

По праву ли бобры считаются главными лесными гидростроителями?
По праву ли бобры считаются главными лесными гидростроителями?



День матери в России
День матери в России



Разговоры с умершими и духами во сне: что они хотят сказать нам?
Разговоры с умершими и духами во сне: что они хотят сказать нам?



Тени исчезают к смерти
Тени исчезают к смерти



Где и как живёт сова?
Где и как живёт сова?






Подписка на рассылки журнала


Периодичность рассылок - 1 раз в сутки.



Яндекс.Метрика



Раздел: «Ералаш»


Город детства: стоит ли возвращаться в места, где мы счастливы были?


Город детства: стоит ли возвращаться в места, где мы счастливы были?

Я пристально вглядываюсь в крохотную географическую точку на старой истрепавшейся от времени карте бывшего СССР, подаренную мне когда-то к 1 сентября и случайно обнаруженную в груде старого хламья тридцать лет спустя.

Я внимательно вчитываюсь в эту начисто записанную с первого раза и, кажется, единственно верную из всех главу книги под названием «Моя жизнь», стараясь разобрать свои трогательные детские каракули.

И снова, вновь и вновь осторожно прикасаюсь к этому маленькому острому осколку своей тогда отчего-то не по-детски серьезной памяти, накрепко и навсегда засевшему в моем не по-взрослому глупом сердце. И вот я мысленно снова там – в городе моего детства…

Вот я, как и тогда, в выцветших школьных шортах и наспех застегнутых потрепанных сандалиях на босу ногу почти вприпрыжку скачу по его узеньким тенистым улочкам, а над головой в безбрежной небесной синеве радостно сияет, почти уже жжет, подрагивая и скворча, похожее на желтый желток на сковороде, жаркое украинское солнце. Школьный год окончен. Оценки за год выставлены. И теперь впереди меня ждет встреча с дорогими сердцу людьми, прогулка на дедовской лодке по заросшей кувшинками речке, рыбалка у тихой заводи, в которой как бешеные клюют карасики и плотвички, головокружительные прыжки с моста в воду рядом с проносящимися лодками и еще тысяча приключений…

Вот потомственный дом моих дедов, большое семейное гнездо трех поколений, одним боком укрывшийся в тени яблоневого сада, с подстриженными кустами пурычки – красной и белой смородины, аккуратно посаженными вдоль длинных грядок свеклы, моркови и другого деревенского овоща. Внутри все еще как на картинках школьных учебников за какой-нибудь 1958 год, когда-то найденных мною в пыльном шкафу: старый умывальник-мойдодыр с деревянными дверцами и тусклым, местами пооблупившимся зеркалом, в который каждое утро подливается ледяная вода из криницы, в прохладных затененных комнатах, как в петляющих катакомбах, железные койки с высокими в невероятных вензелях спинками, в пышных перинах и с горою из огромных подушек, а над ними, в уголке – то ли иконы, то ли чьи-то фото с вышитыми рушниками и какими-то лампадками или еще чем…

Целые дни напролет мы проводим во дворе дома и в самом доме. Рано утром мы берем лодку и, запасясь всем необходимым для этого делом, отправляемся рыбачить к соседней затоке. Натягав с небольшое ведро доверчивых карасиков, плотвичек и хамсы, которые клюют без очереди и на пустой «гачок», после того как солнце караульно становится почти в зенит и, кажется, замирает на несколько часов, притомившись от своего бесконечного движения, мы завозим улов домой и, на ходу прихватив по краюхе черного хлеба, под охи и вздохи мам и бабушек уже торопимся к нашему следующему главному событию – купанию у моста.

(А однажды, по соседству, у дамбы, мы надергали уже не жадных карасей, а колючих ершей, всех склизких и скользких, которые так ожесточенно клевали, что не оставляли нам никакого шанса уйти и бросить это нехорошее дело. Наудив полное ведро, мы вдруг задумались, что с ними делать? Ведь они колючи как ежи, и в них нет ни грамма «мяса». Но наши матери и бабушки и им нашли применение, заявив, что самая вкусная уха, именно из ершей. Значит, быть ухе! Уха и была на ужин и на следующий день! А рыба ерш выросла в наших глазах почти до размеров окуня!)

Накупавшись вволю, нанырявшись и наплававшись до посинения, после того как лучи жаркого солнца уже жарят не так сильно, а само солнце, выйдя из зенитного стопора, начинает нехотя клониться к горизонту, мы, мокрые, голодные и счастливые, вместе с солнцем, так же нехотя возвращаемся домой. Дома, под общие охи и вздохи всей женской половины дома по поводу нашего несносного непослушания, мы снова проглатываем по огромному куску «мокрого» черного хлеба, щедро намазанного деревенским маслом, с натертой солью и чесноком горбушкой, закусываем свежими огурцами с грядки и запиваем все сладким компотом – других деликатесов нам не надо, ржем как дураки на тем, что смешно и тем более, над тем, что нет, и кое-как обсохнув, уже мчимся на великах в кино на «Кинг-Конга», в парк им. Челюскинцев или на дискотеку, если день выходной.

Домой мы возвращаемся около полуночи под еще более громкое недовольство наших перепуганных мам и бабушек, словно мы вернулись не около двенадцати, а под утро, и словно мы мелюзга какая, а не самостоятельная, почти взрослая ребятня. Дома мы запоздало ужинаем горой картофельного пюре и такой же горой котлет, закусывая салатом из свежих помидоров, огурцов и цибули, с духмяным подсолнечным маслом, запиваем все это дело большой чашкой сладкого чая вприкуску с домашним печеньем, состряпанным в ожидании нас нашими мамами и бабушками, и под такие же дурацкие смешки обо всем и ни о чем отправляемся куковать на подоконник окна детской на пятом этаже, под которым летняя жизнь, кажется, только начинает просыпаться.

Внизу, в тусклом свете фонарей, прохаживаются влюбленные парочки, оттуда же доносится какая-нибудь нехитрая «Maria Magdalena» Сандры или «You're my woman, I'm your man» Bad Boys Blue с соседней дискотеки, где-то кто-то повздорил с кем-то и никак не может успокоиться, доискиваясь человеческой справедливости. В небе у Небесного Отца, который позавидовал внизу кипящей, когда-то им созданной жизни, снова убежало молоко, выстлавшись в невероятный Млечный Путь, от которого стало почти так же светло, как от вечерних бульварных фонарей…

А еще мы идем на кладбище, где были похоронены какие-то люди (на фото – со старомодными прическами), которых я никогда не знал, но про которых говорили, что они мои предки. Кладбище большое, целый некрополис, почти размером с сам город, но мне нисколько не страшно, или грустно, а скорее интересно и любопытно, ведь я собираюсь жить вечно. Бабушки крестятся и, склонив головы, что-то шепчут, глядя на древние покосившиеся звездочки и крестики. К нам подходит старый хранитель кладбища и дышит близко едким самогонным перегаром: «Упокой, Господь, душу раба такого-то и такого-то». Ему наливают стопку водки, он занюхивает поднесенным куском хлеба, возвращает его назад, глядит жалобно-жалобно, по-собачьи, и убирается восвояси…

Двадцать пять лет я не был в своем родном городе… Долгих, бесконечных, мимолетных как мгновение, двадцать пять лет. Лет десять я лелеял мысль о том, как приеду и обниму сердцем все то, что было, все то, что мне так дорого. Раз сто я представлял, как будет выглядеть наше воссоединение. Раз тысячу я мысленно ходил по этим тенистым переулкам, встречал на них тех, кого знал когда-то, вдыхал родной запах скошенной травы и жасмина. Миллион раз признавался в своей щенячьей неуклюжей любви своему самому единственному и родному городу на земле…

И вот, наконец, я возвращаюсь туда, где осталось мое детство, не пожелав поспешить со мной в большие обжитые города-муравейники. Я снова возвращаюсь к знакомому маленькому мальчику в школьных шортиках и сандалиях на босу ногу. Туда, где плавал с братьями на лодке, ловил карасей и плотву, прыгал с моста, ходил на кладбище. Где были похоронены мои предки со смешными старомодными прическами…

И лучше бы было мне никогда туда не возвращаться. Потому что я вдруг понял: я все время пытался вернуться к себе самому. Совершить путешествие во времени. Снова прикоснуться к своей детской невинности и наивности. А вернулся лишь в грязный и уже чужой мне город, где давно никого нет… ни знакомых сердцу мест, ни моих близких, ни меня самого…

Автор: Игopь Tкaчeв
Просмотров страницы: 2496




Читайте статьи в разделе «Ералаш»

Какие бывают зимние приметы?
Откуда берут корни восточнославянские названия месяцев? Зима.
Научиться верить клоунам
Чем хороша зима? Традиции русского народа
Какая погода будет 31 декабря? (Народные приметы декабря)

 

Главная страница | Администратор | Рассылки | Карта сайта | Вверх страницы

 

  4562363